-=Драко Малфой=-
Исполнитель желаний

Тяга к познаниям, как и любовь к книгам могут довести до граничащих полюсов.
Я учусь различать методы достижения целей, забывая уроки о том, что все способы хороши. Ставя перед собой априори, рисую на пергаменте мыслей лабиринты кодов, высчитывая наиболее верные. Не короткие, не легкие, а верные. Это своеобразная игра в шахматы, где просчитывается всё на пару ходов вперед.
Мое время – первые песчинки – и я делаю ошибки, позволяя ввязываться в круговерть интриг. Смеюсь. Так и вижу, как мастер зелий устало потирает переносицу и с губ слетает «Тебе мало чужих ошибок?». Пожимаю плечами. Ваша молодость была вам оправданием, так чем моя отличается?


Лютый переулок. Люди Тьмы. Прогнившие ведьмы в чахлых передниках, преследующие тебя по пятам, как только ты оказываешься на "их" земле. Великовозрастные дети, которым никогда не дано вырасти или повзрослеть, с вечно протянутой рукой, как целованные невидимой печатью уныния. Красивые юноши в тупиковых переулках, не умеющие заниматься любовью, но готовые на все ради содержимого кошельков. Аптечные лавки, с тошнотворными амбра тлеющих подпольных ингредиентов, книжные магазины с отдельными комнатами для желающих поспать или заняться сексом. Клубки змей на дне бесхозных корзин, если заглянуть внутрь, то чаще всего все высохло и скончалось, лишенное всякой торжественности и чистоты. Это место, по сути, давно мертво, и те, кто обитают тут такие же пленники, как и призраки Хогвартса, которым некуда спешить, которые продолжаю чахнуть над испепелившим кладом.
Последнее время мне приходилось бывать здесь чаще. Заказывая крепкий напиток в местном кафе, пропахшим сыростью и плесенью, я неприятно ежился и смотрел на часы, ожидая, пока визави закроет свою лавку и присоединится ко мне. Он был старьевщиком, от которого пахло древней пылью, виски и крепким табаком. Увидев его рядом со мной, Нарцисса бы поджала губы, а потом, отведя в сторону, сказала бы, что не доверяет этому человеку, и попросила бы больше не видеться с ним. Возможно, она была бы права, но не она играла эту партию.
Высокий неказистый человек с быстрыми зоркими глазами, пугающе большими ладонями, длинной волной черных волос и всегда искусанными губами сладострастника, обычно появлялся в дверях кафе только тогда, когда мой бокал оказывался пуст. Мы сидели напротив друг друга, меряя сигаретным дымом молчание. Он умел доставать все, что ни пожелает заказчик, в кратчайшие сроки и требовал за свою работу заоблачную цену. К нему обращались редко, но в каждой безвыходной ситуации ему удавалось найти лазейку. Я ни разу не обмолвился о том, что мне нужно от него, он не задавал вопросов. Но всякий раз, когда он начинал бессмысленный разговор, его взгляд цепко был прикован ко мне – он меня ощупывал и оценивал – искал ответы.
Я наблюдал в ответ. Следил за тем, как он делает шаги. Медленно, осторожно, но верно, он заносил над головою сачок, внутренне ликуя, что редкая бабочка в скором времени будет украшать его коллекцию. Он сужал круги, как парящий во время охоты орел над жертвой. Я позволял ему приближаться, не отталкивал, ждал, издали наблюдая банальные намерения.
Ему было хорошо известно кто я, и где находится мой отец. Еще один камень на чашу весов, что мне от него что-то нужно. Он сделал правильные выводы и выжидал. Ожидания и его и меня утомляли, и он решился, пригласив продолжить вечер в лавке, обещая мне показать что-то интересное – все, что мне захочется – он был готов за предложенную цену достать что угодно. Я разглядывал редкие артефакты, пролистывал малоинтересные мне книги, искал краем взгляда то, что мне было необходимо, но пока не находил. Я тянул время, заинтересованно вертя в пальцах ветхую колоду карт Таро, и вдыхал резкий аромат пыльного порошка. Когда я оказался придавленный спиной к стеллажам, мой взгляд остановился на том самом ларце, что являлся моей целью. От старьевщика исходил тяжелый запах нежили, а губы оказались сухими и жесткими. По спине шарили большие и крепкие ладони, передавая всю горячность владельца рук, а волшебная палочка отчаянно терялась в складках мантии.
Он не оправдывался, находясь на прицеле. Молчал. Тишина резала воздух. Я был рад, что мы никогда не увидимся вновь, и муки угрызения совести меня не тревожили, когда я покидал лавку старьевщика, который поутру забудет все, что было связано со мной.

Иногда, мы действуем по инерции, находясь в неком трансе, наблюдая за собой со стороны. Я мог бы просто забрать нужную мне вещь еще месяц назад, вместо того, что вести эту невесомую игру со старьевщиком. Но вместо этого, я позволил себе нарисовать причудливую картину, придавая объем и глубину широкими мазками.